ко всему прочему добавилось то, что я потерял кошелёк, в котором лежало 6 000 рублей.

есть в этом что-то.

Вчера был по совету дорогого plateforme в "Бергу Базарсе". Там есть чудный канцелярский магазин. Может быть, я теперь буду писать коричневыми чернилами, как всегда и хотел. Но для этого надо будет купить ещё и перьевую ручку - а для этой цели надо будет отправиться на штурм магазина "Яня Розес". В Израиле их, например, нигде нет.

Так вот планы. Ещё надо будет, конечно же, закончить перевод.

за что я бесконечно уважаю мою маму, так это за то, что она мне может сказать в доверительном разговоре:

- Ты знаешь... Ты не дотягиваешь до своего образа. Ты выглядишь, как необычный человек, но по-настоящему - очень мелочный и обыкновенный человек.

Нет-нет, мы не ругаемся. Это действительно доверительный разговор. Просто она меня хорошо знает, поэтому и говорит правду.

Я чуть было не наехал на ежа. Не думал, что они тут живут.

Я приехал в Ригу. Давайте встретимся.

что головная боль - такое странное ощущение.

если бы графиня Толстая, которой я только что помог найти аудиторию, прочитала бы стихи, которые я только что написал, она бы их не одобрила. русский язык, на котором я говорю, пишу и думаю - это не русский язык.

я всё же так и не научился понимать смысл иногда проглядывающей сквозь точности, которой нет объяснения. в некоторые дни, точность проглядывает, как лазурь. но для чего? для чего? или же эта точность только и может существовать не иначе как в своей необъяснимости?

В нашем Бейт-Мидраше учится такая девушка как Яала (это не от слова "Аллах", по-моему, это "Лань" с иврита). Она пронзительно красива, и, наверное, самая красивая в Хавруте. Есть ещё Эти, другая моя Хаврута - но её красота очень мягкая, женственно еврейская; красота Яалы - точёная. Таких людей я немного боюсь; точёная красота, согласитесь, подавляет. Мне всегда кажется, что я не смогу с ними даже говорить.

Но она была замужем - и конечно же, я ощущал своё восхищение ею как проявление своего йецера, и поэтому не очень искал возможности с ней поговорить.

С другой стороны, она, по мало понятным мне причинам, со всем со мной не разговаривала, и когда я видел её на других занятиях, даже не отвечала на приветствия, что немного невежливо для Израиля. Тем более, она не досит, а из кипот сругот. Поэтому, я думал, что если я смогу сломить этот лёд, и научиться с ней здороваться и разговаривать, это станет неким свидетельством моей включённости в ивритское сообщество.

Недавно, когда я принёс в класс свой Талмуд 1868 года издания (Варшавское), лёд был сломлен, и мы разговорились. Но поскольку я уже достаточно интегрирован в местное сообщество, это мне было уже не так важно.

Сегодня она пришла с непокрытой головой и без кольца на руке. Когда она прошла мимо, я не сумел закончить фразы, и понять агрументацию Абы Шауля, который говорит, что срубают всякое дерево над чужим полем, если ему требуется много света. Я не знал, что со мной так может быть.

После того, как Шошанна, с которой я учил Талмуд ушла, я пошёл смотреть на холмы и закончить утреннюю молитву. Я поймал себя на том, что такое стремление к нарушению.

Но поздравьте меня! Сегодня я закончил учить вторую часть трактата "Бава Батра", которая называется "Ло Йахпор", т.е. "не будет копать [колодец рядом с колодцем соседа...]".

каким ещё словом передать моё отношение к людям, которые на весь ЖЖ выказывают свою неразделённую влюблённость, пишут плохие стихи, и ещё мне указывают, как я должен писать свои?

беримор! дробоган в студию.

Я не мог проснуться. Я нервничал, и оттого, поставив будильник на 6 утра, проснулся только через полтора часа, но ещё два часа ушло у меня на то, чтобы встать. Когда я встал, было девять часов утра, и я начал судорожно искать необходимые для моего доклада материалы. Филона - на греческом и на английском - я нашёл ещё загодя, но мидраши по этой же теме всё ещё следовало просмотреть и отобрать.

Я это закончил за пять минут до начала урока. Я выбежал из дома, сел на велосипед, и поехал распечатывать материалы. Я распечатал их (попутно добавив нужный мне стих из Септуагинты). С этой распечаткой, запыхавщийся, я ввалился в класс, думая о том несмываемом позоре, который покроет мою голову в глазах кафедры, на которой я хочу делать вторую степень - как же так - опоздать на свой доклад на десять минут! Но нет, милая девушка Кармель уверенным голосом докладывала о том, что же, собственно, Филон думал о свободе воли, и каким образом она у него связана с тем, что думал о том Платон, стоическая традиция и еврейская мысль того времени.

И всё же, Кармель нервничала. Она снимала и надевала обратно на палец своё обручальное кольцо, теребила страницы и обводила всех быстрым взглядом.

Как я понял потом, я совершенно не должен был делать никакого доклада - оказалось, что я дошутился до того, что Марен подумала, что я не собираюсь делать доклад. Но это выяснилось уже после урока, когда я опаздывал на встречу, посвящённую музыковедению.

А пока урок ещё длился, Кармель продолжала рассказывать нам о крылатой мысли Филона Александрийского, а я смотрел на её неприлично зацелованную шею, и думал о том, как же, всё-таки прекрасно устроен человек, особенно брови.

Я долго здоровался с арабкой в магазине, путая утро и вечер, оправдываясь тем, что учил арабский год, и то - безрезультатно. Посмотрев на меня, стоявшая рядом девушка заявила, что с её греческий после года изучения - ещё хуже.

В ответ на это я рассказал свою печальную историю изучения греческого языка - в первый раз, когда я в тайне от кафедры решил этим заняться, кафедра, проявив телепатические способности и героическую подлость, поставила мне в это время иврит. Во второй раз, когда я начал изучать греческий в меня влюбилась моя учительница греческого, и мне пришлось оставить это занятие, потому что с некоторых пор я не переношу невзаимность.

Хорошие полы в еврейском университете. Можно ходить босиком.
Пойду, что ли, Филона почитаю.

я проснулся разбитым, и понял, что пропустил две пары. я ощущал себя как разбитые часы. но во мне не зрело никакого другого времени. и всё же, я встал и оделся, а потом поехал в универиситет.

я зашёл в тёмный компьютерный кабинет, и увидел, что компьютер, на котором я работал утром, всё ещё находится в том же состоянии, в котором я его оставил.

я сел, и как ни в чём не бывало, продолжил работу.

добрый вечер, компьютер. добрый вечер, иерусалим, ир кудша бри-хи. добрый вечер, друзья.

меня задумали как великого человека. об этом мне говорили с детства, что я должен быть великим.

а я не могу быть великим. потому что мне для этого нехватает ни ума, ни работоспособности, ни таланта.

я умею вести унылые блоги, совсем как боты newmlod, tinkseda и кукук. ещё более унылые. только я не под замок пишу, и я не бот. или же мне про это просто не рассказали.

По сравнению с Москвой, моя жизнь представляет собой рай. Ни дня без строчки - я говорю о строчках в классических текстах. Не меньше, чем четыре раза в неделю я учу утром около двух часов Талмуд (а сейчас - так вообще хорошо! Есть хаврута - Шошана). Почти каждый день, не меньше часа я читаю то Канта, то Аристотеля. Но у меня всё равно остаётся мучительное ощущение пустоты.

Мне нужно больше читать Аристотеля. Мне нужно больше читать Канта. А я сижу в интернете, и всё жду - когда же придут письма? Когда же мне напишут? Но я не буду отвечать. Я просто буду ждать новых писем.

Ещё я понял, что мне скучно, просто скучно совершать умственную работу. Гораздо лучше трепаться.

(есть некое чувство у пространства; во время того, как я писал эту чепуху, мне позвонил некто Лиор, и пригласил на урок в синагогу: "Понятие исправления качеств души в Каббалистических источниках)

Да, а я думал, что по этому месту будет видно, что здесь живёт человек под высоким давлением. А оказывается, что это место просто слив.

Ну ладно, так и запишем.

Какое же это идиотство - быть без подзарядки!

Ненавижу публичные компьютеры. Они как публичные женщины.

В четверг я, наоборот, был в гостях у мистика. Ночью должен был быть урок по хасидской литературе. Но там сидела некая поэтесса - живой классик, о которой я уже писал, что она влюблена и пишет стихи. Да, она ещё курит, как паровоз. Именно этим она и занималась весь вечер. Кроме этого, там сидел хосид Давид, великий банкир из Меа-Шеарим.

Около часа мы просидели и просто проговорили. Поэтесса явно нервничала и всё говорила, что она уже уходит. Мистик покуривал, и ничего ни делал. Давид рассказывал байки о религиозной своей жизни. Потом поэтесса ушла, но на её место пришли ещё два жителя Меа-Шеарим - Аарон и некто на костылях. И началось обсуждение ближайшего суда.

Мы не выучили ни строчки.

А что вы обычно делаете, когда находитесь в присутствии людей, в которых вы безнадёжно влюблены?

если вы ещё не поняли - я шлимазл.
шлимазл.
шлимазл.
тупой дебил, иными словами. иными словами, я потерял подзарядку от компа. 

теперь вы наверное подумали что я не бот. да, я не бот. в среду я пошёл танцевать с Машей, и она припудрила носик. Когда я вернулся к ней рядом с ней стоял а  . Он подошёл ко мне и сказал: привет, Пётр! Я ему ответил: а  , сколько лет, сколько зим! Тут Маша, стоявшая не в далеке, подашла и ск
азалал, что она на меня обиделась.

// ах да, это же ещё надо было под замок отправить для полноты стиля, ну да ладно.